Difference between revisions of "Бах. Прелюдия ми-бемоль минор из I тома ХТК"

From WikiSofia
Jump to: navigation, search
m
 
Line 37: Line 37:
 
[[Категория:Музыкальная школа Иоанна Богомила]]
 
[[Категория:Музыкальная школа Иоанна Богомила]]
 
[[Категория:Бах]]
 
[[Категория:Бах]]
 +
[[Категория:Музыка в исполнении Иоанна Богомила]]

Latest revision as of 09:24, 7 September 2019

Bach Na Elis pol cd.jpg

«Бах — надчеловеческий гений. Чистый, оклеветанный Бог-Отец. Всегда страстное, смерть и победа над ней — особыми ключами, ему одному открытыми!

Воспеваю экзистенциал верности. Самый страшный грех — предательство. Человек некогда предал Отца. Нарушил завет с Отцом и услышал голос супротивного. Земная жизнь, по сути, нескончаемая цепь предательств Отца и Матери Небесных и поклонение князю мира сего, что имеет следствием предательство в человеческом мире. Мир рассчитан только на предательство. Очень трудно сохранить верность.

Верность — самая важная категория духовности. Небеса — верны. Земля не верна. Сплошь изменяет, забывает, предает… Таков порядок проклятого несчастного мира, в который погружаются души, сходя на землю. Зло предполагает предательство добра, процветает на неверности.

Я очень верен. Когда играю Гайдна, всецело предан только ему! Не могу никого слушать. Какие Бах, Моцарт? Гайдн — гений из гениев!!!

Земной небожитель и небесный землянин

Много говорим о богах, о любви… Надо уметь передать сферу божественной любви. Словами не передашь. Нужно иметь посвященное сердце, которое живет на небесах: земной небожитель и небесный землянин! Очень важно, оказавшись на небесах, остаться верным земле.

Матушка Евфросиния сказала в первом своем откровении на мощах: — Я уже готовилась упокоиться в высших мирах, но Божия Матерь сказала: ‘Отец Иоанн от земли вопиет ко Мне о помощи. Тяжелейшая брань, атаки дьявольские. Согласишься ли помогать ему, как помогала в земные дни?’

И Евфросиния вернулась. Таковы небесные земляне. Так любят земнородных, что возвращаются.

Больше автора

Моя дзеновская точка зрения такова. Плохо, если музыкант играет себя. Лучше, когда играет автора (передает авторский замысел). Но совершенно гениально и адекватно — когда исполнитель становится больше автора. Мало любить композитора — люби Того, который ему надиктовал! Только когда игра ешь больше композитора — ты играешь композитора.

Играя Бетховена, слушаю не Бетховена (иначе попаду под его власть и потеряю свободу подлинного творчества), но Того, кто диктовал Бетховену. Бетховен, слушая исполнение своей симфонии в стиле XIX века: ‘Какая тоска, какая скука! Так я мыслил 200 лет назад. Сейчас думаю иначе…’

Нужно игнорировать не только piano и forte, но и ноты (!). Забыть про них. Ноты — не данность музыкально-знакового порядка, а шифропись, условная формализация, которую надлежит еще прочитать. Автор произведения должен услышать свою музыку впервые, пусть даже через 200 лет после ее написания. И когда Бетховен говорит: ‘Вот то, что я хотел бы услышать’, тогда — браво!

Исполняя Баха, желательно не удовлетворить Баха, чтобы промолвил, похлопывая себя по пузу: ‘Gut, sehr gut!’ Нужно, чтобы Бах сказал: ‘О! Это больше того, что я написал!’ Если играть Бетховена-больше-Бетховена, Баха-больше-Баха, а Бога больше Бога — тогда Бетховен, Бах и Бог скажут: ‘Вот именно то, что я переживаю сейчас!!!’»

Литература