Бетховен. Симфония №9. Adagio

From WikiSofia
Revision as of 08:08, 11 July 2019 by Vitaliy (talk | contribs) (Новая страница: «Файл:Beethoven adagio VII-IX 1 web1.jpg __NOTOC__== Пакивремение == У меня совершенно другое чувст…»)
(diff) ← Older revision | Latest revision (diff) | Newer revision → (diff)
Jump to: navigation, search
Beethoven adagio VII-IX 1 web1.jpg

Пакивремение

У меня совершенно другое чувство времени. ВРЕМЯ ДОЛЖНО БЫТЬ РАСТЯНУТО. Музыканту необходимо выйти из порядка времени в пакивремение. Если не растягивать трёхмерное время в пакибытие — не возникнет эффекта небесного звучания. Пакивремение есть некий растянутый, бесконечно длящийся континуум, который парадоксальным образом укладывается в общий ритм произведения.

Нельзя играть ‘квадратно’! Ван Клиберн на 1-м конкурсе им. Чайковского потряс Гольденвейзера и Оборина (в один голос кричали ‘гениально!’) тем, что тянул фразу. Но тянул так, что Кондрашин с оркестром успевали подхватывать.

К. П. Кондрашин с Ван Клиберном сочетался в одно и просто обожал, чувствовал с полуслова. Музыкант и дирижёр вошли в тесный контакт, что позволило Кондрашину следовать за гениальным tenuto — волшебным, сказочным, чудотворным расширением фразы, которая каким-то образом должна укладываться в общий ритм и даже идти как бы незаметно!

Именно tenuto и передает пакибытийную темперацию. Говорят: ‘хорошо темперированный клавир’. Клавир — наш инструмент. Но его надо добротно темперировать, то есть играть ритмично и аритмично, вырываясь из трехмёрного пространства и времени. Аритмично-ритмичное вдохновение фразы я и называю темперацией. Условие, при котором начинает звучать музыка, воздействующая на внутренние замки.

Стать богомилом-музыкантом

Существует стадия, когда настолько входишь в дух музыки, что пальцы сами всё делают. Никаких усилий не прикладываешь! Сами действуют не только пальцы, но и весь организм: плечи, руки… Игра духом! Но нужно быть богомилом-музыкантом, озвучивать внутренние за́мки.

Тайна музыки — озвучивать нотную шифропись слуховыми акустическими вибрациями внутренних замков. Существует физический абсолютный слух. Существует ещё и отверстый — духовный абсолютный слух. У музыканта слух должен быть прободенным. У моих ближних и партнеров от постоянного сочетания со мной слух прободается, приближается к моему. Увеличивается чувствительность слуховой мембраны.

Музыкант должен быть прободен с головы до ног! Прежде всего — прободенное отверстое сердце. Прободенный слух (слышит вибрации неземного порядка). И обязательно — то, что я называю добротно темперированное исполнение.

Темперация для меня — вхождение в ритмическую аритмию. Музыка должна выводить за порядок мира. Значит, мы должны играть пакибытийно (выходя из трехмерного пространства в акустическое поле иномирия) и пакивременно.

Как достигается эффект пакивременности при дроблении на чёткие такты? Ритмично-аритмично. В целом ритм соблюдается, но возможны дыхательные tenuto (от ‘тянуть’). Tenuto как бы останавливают дыхание и тем самым гениально вводят в пакибытие, переводят в вечность.

Ритмическаяа аритмия — мой сознательный принцип. Каждый звук должен быть волшебным: изволь не попустить себе ни одного земного звука!

Музыкология

Мне дан градуляционный жезл управления мирами. Катарские бессмертные вручили мне его на вершине горы Сан-Сальвадор Вердадеро, в пяти метрах от места, где больше тысячи лет в градуле хранился Грааль.

Свидетельствую вам как музыкант-исполнитель: сейчас, сию минуту жезл музыкально чудотворил! Я был введён в таинственную лабораторию, где совершаются судьбы мира, и созерцал вертоград — город-сад грядущей богоцивилизации! Я насаждал его, реализовывал и озвучивал музыкально-логически.

Звучала не музыка: МУЗЫКОЛОГИЯ! Музыкология — моё любимое слово. Музыканты должны понять, что музыка не существует сама по себе, но связана с Логосом — музыкологична. Музыка предполагает Слово, озвученное чудотворно-таинственным образом; Слово, большее самого себя — то, что древние созерцатели называли logos pro fo rikos, ‘слово неизреченное’.

Неизреченно изрекаемое слово — тайна музыки! Акустически озвучиваемое в вибрациях царствия, недоступных человеческому слуху и уму, неизреченное речение.
МИННЭ МОЖЕТ БЫТЬ ВЫРАЖЕНА ТОЛЬКО НЕИЗРЕЧЕННЫМ ЯЗЫКОМ. Языком сердца, любви, принесения себя в жертву…
***

Я видел насаждаемый вертоград, город-сад! Я пребывал в нём. Какое утешение, что на смену творящемуся безобразию — гуманоидам, диктатурам, войнам, лжи, похоти, злобе, двурушничеству, клевете и мерзости, погибающему миру, разлагающейся 84-й цивилизации, находящейся в последней степени агонии — приходит 85-я, богоцивилизация!

Гениальное адажио величайшей Девятой — великое соборное всечеловеческое утешение. Уже несёт в себе финал ‘Обнимитесь, миллионы’!

***

Причина оскоплённости, ущемлённости большинства музыкантов: Рим запрещает духовность. Запрещает концептуальное прочтение нотного текста, потому что концептуальность синонимична духовности. Ровно насколько вы духовны, то есть сферичны, — настолько концептуальны: вам есть что сказать.

Музыка — всегда благовестие! Музыкант невольно становится менестрелем, миннезингером, апостолом, даже когда играет наедине.

***

Подлинная темперация — всё, что делаешь, в долю секунды исполнять во внутренних замках. Сначала слышу музыку во внутреннем, затем она изливается вовне, и вновь входит во внутренняя. Музыка переливается из ВНУТРЕННЕГО ВО ВНУТРЕННЯЯ через внешние слуховые мембраны воздушного Храма Мира, в котором обитает человечество земли и где совершается музыкальная импровизация.

Музыкальное откровение

Когда играю в билокации, не прилагаю никаких усилий — просто слушаю. Играю не я. Любой человек так или иначе проявлен в творческом акте: участвует, прикладывает усилия… Во время билокационной игры личность растворяется. Чувствую, что весь во власти, через меня играет Некто. Не прилагаю усилий совершенно. Игра в сотую долю секунды сообщается свыше. Музыкальное откровение!

Подражать этому невозможно. Сам я не смогу повторить… Не представляю, как можно иначе играть подобную музыку. Высота такая, что можно умереть. Подъём по нарастающей. Кажется, уже больше некуда: десять, двенадцать лестниц одна другой выше…

Какое утешение! Какая любовь великая, какая надежда! Совершенно свободная от зла, глубочайшая, добрая музыка. Мы изобразили моменты великого трубного зова. Но не фатальный глас судьбы, а благородный призыв к новому доброму миру.

Сакральный локус Бетховена

Подобную музыку может написать только человек, преодолевший личные земные тяготения — девственный помазанник, который молится уже обо всем мире. ВЕЛИКАЯ ДУША, которая пребывает во всечеловеческом пространстве.

Сакральный локус Бетховена — всечеловеческий. Всегда, когда музыкант прикасается к инструменту, его сакральный локус должен обнимать всё человечество, все миры. Иначе будет поверхностно.