Difference between revisions of "Гайдн. Симфония №101. Часть 1"

From WikiSofia
Jump to: navigation, search
(Новая страница: «{{Video|3pnS3rU4rQY|width=410|align=right|Гайдн. Симфония №101. Часть 1. Иоанн Богомил, Тео Леонов}} Файл:Haydn Sim…»)
(No difference)

Revision as of 10:30, 9 September 2019

(link)

Гайдн. Симфония №101. Часть 1. Иоанн Богомил, Тео Леонов
Haydn Simf 101 cd.jpg

(link)

Гайдн. Симфония №101. Дирижёр В. Понькин, 2012 г.

ПАПА ГАЙДН

Гайдн – отец всего человечества. Современники, в т.ч. Моцарт и даже Бетховен, звали его папой. Моцарт говорил: ‘У меня два отца. Первый, Леопольд, очень добр, но второй ещё добрее. Мой музыкальный и духовный отец – папа Гайдн, которому я всем обязан’.

Как отец, Гайдн преподносит образ для всех своих чад любого ранга и эпохи – моцартов, бетховенов, чайковских… какого бы масштаба ни был композитор или человек:

ЕДИНСТВЕННЫМ ИСТОЧНИКОМ ВДОХНОВЕНИЯ ДОЛЖНА СЛУЖИТЬ МЫСЛЬ О ДОБРОМ ОТЦЕ И ДОБРОЙ МАТЕРИ.
***

Дерзай не просто о доброте, но о доброте превосходящей, умонепостижимой!!! Тотчас наступает преосенение.

***

Очень чистая музыка. Доброты нечеловеческой.

***

Что надо сказать музыкантам? Первична духовность. В лучших консерваториях ведут предмет ‘Философия музыки’, чему уже можно аплодировать. Но следующая ступень – ‘Духовность и музыка’.

Духовность Универсума вне религии. Упаси боже их связывать!

Гайдн тем и гениален, что внерелигиозен. Заморочка, будто на заказ Рима писал мессы и оратории. К оратории ‘Семь слов Христа’ сам написал cлова, причём гайдновское ви́дение Голгофы совершенно отличается от традиционного. Например, в седьмой сонате оратории Гайдн утверждает, что Христос, произнося слова ‘В руки твои предаю дух мой’, уже не страдал на кресте, но блаженствовал! Церковники считали подобное ви́дение ересью. Здесь одна из причин отравления композитора.

Доброта и чистота Гайдна

Обожаю Гайдна. Подобной доброты и чистоты нет ни у кого! Моцарт – любовь. Бетховен – премудрость, София. А Гайдн для меня и то и другое, но прежде всего дивная чистота.

Девственник. С женой-ведьмой, по сути, не жил. Безвыездно 30 лет провёл у князя Эстергази… В оркестре Эстергази музыкантам позволялось на две недели в году уезжать в семью. Все уезжали, кроме Гайдна. Князь говорил: ‘У тебя же есть жена. Она же тебя ждёт. Две недели в году ты можешь с ней побыть. Езжай!’

Гайдн отказывался, чем совершенно покорил своего покровителя, и Николай Эстергази стал членом ложи ‘Zur wahren Eintracht’ ("К истинному единодушию" - нем.)

Капелла князя Эстергази

Князь Пал Эстергази, покровитель Гайдна

Гайдн считал годы, проведённые при дворе князей Эстергази, лучшими в своей жизни. Князь Эстергази был богатейшим и знатнейшим аристократом Австрии, вторым после императора. В своем поместье он устроил ‘австрийский Версаль’ – огромный комплекс дворцов, вернисажей, оранжерей… Дворцовый театр славился на всю Европу. Здесь почитали за честь выступать именитые итальянские певцы, музыканты и оркестры. На подмостках ставились все оперные новинки. На премьеры собиралась блистательная публика во главе с самой императрицей.

Гайдн служил не просто капельмейстером, а по сути главным дирижером и директором крупнейшего музыкального театра Европы. Был также ведущим композитором, писал музыку специально для театра, разучивал её с труппой, следил за переписыванием партий. Оперы, которые предлагались к постановке, часто не блистали талантом. Партитуры содержали множество ошибок. Гайдн исправлял ошибки, приукрашивал, подчас досочинял за автором… Если солист не справлялся с партией, мог написать для него новую арию.

Со сцены пели арию Гайдна, а считалось, что исполняется опера композитора Имярека…

Как ни странно, ведя по сути затворнический образ жизни, не имея возможности выезжать, не заботясь о собственной карьере и ‘раскрутке’ своих произведений, Гайдн стал известен на весь мир. Даже король Испании заказывал ему произведения.

Служба была непростой. В ведении Гайдна как музыкального директора были не только неудачные арии в оперных партитурах, но и отношения между музыкантами. В капелле бушевали страсти: и злоба, и зависть, и ненависть. Музыканты подсиживали друг друга. Доходило до мордобоя, однажды кому-то из труппы в стычке выбили глаз…

Гайдн умудрялся улаживать все ссоры. Великое сердце!

Гайдн был человеком неземной доброты. Музыканты капеллы его обожали. Лично следил за тем, как его подопечные питаются, одеваются. Ходатайствовал перед князем об их нуждах. Получая большое жалованье, заботился о самых бедных оркестрантах и даже упомянул некоторых в своем завещании. Всегда помнил о благородных поступках, отмечал их. О том, какое влияние имела его доброта даже на самого Эстергази, свидетельствует такой случай. Князь, недовольный некоторыми музыкантами, хотел их уволить. Но просил администратора ни в коем случае не говорить об этом музыкальному директору. ‘Дело в том, – говорил князь, – что господин Гайдн придёт ко мне и будет так просить за них, что я не смогу ему отказать, и вынужден буду сделать так, как он скажет’.


Литература