Difference between revisions of "Чайковский. Cентиментальный вальс"

From WikiSofia
Jump to: navigation, search
(Новая страница: «Файл:Dobreishaya solovki web.jpg|370px|мини|справа|Добрейшая добрых — соловецкая (Художник А. А. Туту…»)
 
m
 
Line 29: Line 29:
 
[[Категория:Музыкальная школа Иоанна Богомила]]
 
[[Категория:Музыкальная школа Иоанна Богомила]]
 
[[Категория:Чайковский]]
 
[[Категория:Чайковский]]
 +
[[Категория:Музыка в исполнении Иоанна Богомила]]

Latest revision as of 06:27, 7 September 2019

Добрейшая добрых — соловецкая (Художник А. А. Тутунов)

Успенский одр Второй мировой

«‘Сентиментальный вальс’ Чайковского для меня — не кружащаяся на балу пара (он во фраке и белой рубашке, она — в белом платье), а слёзы и боль по дорогому отечеству.

Плачет душа… Плачет о России, которую я знаю, которая меня родила; о той Святой Руси, которая благословила Христа, отвергнутого в Иерусалиме, благословила о. Иоанна, отвергнутого ортодоксией…

Последняя слеза — последнее ‘прости’

Во время исполнения я улавливал сверхсознанием, витавшим на небесах в миннических сферах, музыку душ, уходящих от земли, их последнюю слезу. Мой отец умер у меня на глазах: внезапно разорвалось сердечко. Никогда не забуду последнюю слезу, запечатлевшуюся на его лице. Последняя слеза — последнее ‘прости’, прощание с землей. Великое излияние Миннэ.

Упал солдат — прошит безликими пулями из безликого пулемета. Кто-то вслепую строчил, вслепую попал… Вслепую жил, вслепую умер… И вот — последняя слеза, как вход в Брачный чертог, как прощание с земной концентрационной зоной, которая максимум что смогла дать — 5 грамм свинца в сердце.

Наше катарское, славяно-теогамическое видение: душа уходит от земли невестой. Но не свадебным шествием в белой фате со свечой в руке, нет! Лежит мученик в грязи безвестно, поливаемый дождями, всё лицо в крови, и кто только по нему не ходил копытами… а душа в брачном чертоге, уневестовилась Христу!

Христианство не в том, чтобы смотреть всенощные по ТВ или восстанавливать храм Христа Спасителя на месте бассейна ‘Москва’, а в том, чтобы консоламентировать жертвенные убиенные души. В храме мучеников, посвященном всем жертвам Второй Соловецкой голгофы и Второй мировой войны, услышать их предсмертный вопль и подарить им утешение!

Откуда у зэка концентрационного, у простого солдатика в шинели хрустальная предсмертная слеза? В последний момент жизни и при переходе в вечность ему открывается вышняя любовь как музыка Миннэ.»

Литература